Записки пациента или О пользе профилактики
Репортаж стационарного пациента из одной из городских больниц.
Материал публикуется исключительно в историко-ознакомительных и публицистических целях как личный дневник автора. Приведённые бытовые суждения не являются медицинскими рекомендациями. Описание частного и давнего опыта не отражает текущее состояние системы здравоохранения.
Кто теперь возьмёт на себя ответственность за детей неразумных сих?
«Почтальон»
Дэвид Брин
Меня угораздило попасть в больницу. С воспалением лёгких или новомодным свиным гриппом – врачи так и не разобрались. Тем не менее, всего за 3 часа температура выросла с 36,8 до 38,6. Перемена меcт слагаемых изменила и самочувствие; жена вызвала скорую.
Так и увезли.
Как в больнице проходила нудная и рутинная процедура оформления – я не запомнил. Хорошо запомнился следующий эпизод: интендантша протягивает мне чёрный тридцатилитровый прозрачный пакет – обычный мешок для мусора – и предлагает сдать обувь и верхнюю одежду. Я снимаю сапоги, кладу внутрь. «А что, мешок всего один?» – «А сколько Вам ещё нужно?» Что-то было такое – немного визгливое и неуловимо нервное – в тоне этой женщины, что я безропотно сложил пальто к обуви, в одну кучу.
Но нелогичные, страшные и просто запоминающиеся моменты, несмотря на плохое самочувствие, стал записывать.
И появился этот материал.
Парень в наколках лет 30-ти поспорил в очереди с молодой девушкой. Последними аргументами:
– Я спидозный, не зли меня!
– Э.. Так вас отдельно держать должны...
– Не возникай, а то укушу.
Разговор двух медсестёр:
– Из реанимации двоих переводят, а у меня ни в палатах ни в коридорах мест нет! Двое выписываются – но им ещё больничный оформить надо!
– Ничего, пусть посидят где-нибудь.
– Так они же кислородозависимые!
– Да не парься ты! Маску и на пол в коридор!
Грузного (под 150 кг) мужчину увозят в реанимацию с гипоксией. Одна сестра другой (стройненькой, тонюсенькой девчонке):
– Он не уместится в каталке, он понимает это реально. Ты проводи его под ручку.
Та молча согласилась, и вроде, даже как-то справилась.
В ординаторской врач с неудовольствием говорит: "Да ты заходил сюда уже минимум семь раз!" – хотя я заходил четыре, два из которых – по просьбе самого врача.
Стенд с информацией закрыт растениями – то ли случайно, то ли нарочно
На тот момент, на который я это пишу, в отделении 98 человек. Вчера было больше. Судя по беглому подсчёту койкомест, норма превышена почти вдвое.
Градусники здесь, как оказалось, в дефиците.
Но если глядеть на штукатурку, осыпающуюся с потолка, на паутину на люстрах и щели в перекрытиях, понимаешь – градусники пойдут в последнюю очередь. А пока будут вырабатывать свой "тридцать третий ресурс" – как однажды метко выразился один мой знакомый.
У моего врача – 40 человек вместо положенных 15-ти. Просит – по возможности – не беспокоить.
Парень, как мне показалось, только что из тумбочки украл банан. Или доставал его, опасаясь, что кто-то выхватит прямо из рук.
Я, хоть и пытаюсь расслабиться, погнать страхи и настроить себя на позитивный лад, всё-таки сплю с документами под подушкой. А когда ставят капельницу (напомню, я пока ещё в коридоре) – каждый раз напрягаюсь, когда кто-нибудь проходит мимо. Один раз действительно задели – слава всевышнему, без последствий. Расстояние между койками в коридоре – полтора метра, или меньше – так что, думаю, опасения имеют основу. Шахматным порядком – стоит только пара из пятидесяти почему-то.
С едой здесь – отдельная песня. В чае – очень много сахара, доппинг какой-то. Пьётся – как компот.
Из-за холодильника появляется таракан и неторопливо ползёт по коридору. Никого, кроме меня, это, кажется, не удивляет.
На каждом холодильнике висит такая табличка
Вечером сложно уснуть. Сосед храпит, как паровоз. Кто-то кашляет каждые 10-15 секунд; больные «перекашливаются»: одинокое «кхе» запускает целую цепную реакцию – как будто меняются сигналами, и возникает ощущение, будто они – стая сорок или собак («соробак»), перелаивающихся на лежбище.
Одно радует – пообещали на ночь укол, чтобы спаслось лучше. Жду.
Через пару часов понимаю, что, похоже, обо мне забыли. Напоминаю – сделали, и то ладно.
Дважды проводили медицинские манипуляции с кровью и слизистыми без перчаток. В больнице я нахожусь меньше суток.
Кстати, больничная еда начала восприниматься лучше. Если первый свой завтрак я прожил в режиме «Турбо-слим-экспресс», т.е. с минимальным отрывом от туалета, то ужин сейчас во мне и намерен разумное время остаться внутри.
Сегодня на ужин дали киви. ЦЕЛЫЙ! КИВИ! Это просто праздник вкуса какой-то.
Я уловил подтекст рекламы пищевых продуктов – призывать относиться к обычной, повседневной пище как к чему-то сверх радостному и уникальному.
Рандеву с киви мы назначили на завтрашнее утро.
Когда я прятал киви себе в баул, понял – со стороны я, наверное, очень похож на парня – воровавшего, как я думал, банан. Чувство противное, но киви – стоит того, чтобы выглядеть нелепо.
В больнице почему-то плохо с питьевой водой, хотя при 90% заболеваний первая рекомендация: «Обильное питьё». На 100 человек стоит один пятилитровый чайник с кипячёной водой. Когда постучал и сказал, что тот пуст, получил в ответ уничижительный взгляд и «Не надо мне об этом говорить. Я сама слежу!»
Столовая – это не отдельное помещение, а 5 небольших столиков, стоящих в коридоре. Каждый раз выбираю место, где меньше дует.
Дует не только в столовой; дует в процедурных кабинетах, некоторых палатах.
Когда мимо тебя каждый день увозят людей в реанимацию, понимаешь, что сам сравнительно легко болен.
Диалог двух сестёр:
– Я, как белый человек, в 4 часа буду уходить домой!
Собеседница смеётся.
– А чего ты смеёшься?
– Сегодня не первое апреля вроде бы.
– Да я не шучу!
– Сказочница…
До сестры можно докричаться не всегда. Ну уж, по крайней мере, не сразу. 10-15 минут – не срок. Больные помогают снимать друг другу капельницы, снимают их сами себе. Я – тоже научился; объяснили.
Сегодня я пропустил завтрак. Назначили обследование строго натощак на 8 утра, а в очереди застрял на 2,5 часа. Чую, без завтрака – не я один.
Рандеву с киви снова откладывается.
Тот самый киви
С соседом разговорился. И из меня, как мокрота, льётся правда – болезненная, но необходимая: "Да это всё, что из лёгких сейчас выходит, набирается лет с десяти. А никто не говорит, что профилактика лучше лечения: не пей, не кури, меньше сиди, больше бывай на свежем воздухе… А родители наши не говорят, потому что и им не говорили. Снежный ком!"
Ура! Меня переселили в платный номер. Решил отметить – и съесть киви.
А отпраздновать есть что – отдельный санузел, душ (правда, без горячей воды), чистый холодильник и чайник (кипятильники в коридорах отбирают, о чайниках и речи нет), вешалка, небольшой шкаф. Даже есть телевизор. И никто не проходит мимо каждые 5 минут (а то и чаще) и не спрашивает сигарет или прочитать-что-тут-написано. И, да, никто не просит тебя кашлять в полотенце.
У меня есть стойкое ощущение, что примерно так и должна выглядеть обыкновенная палата.
Койка в платной палате
В туалете есть туалетная бумага, и это реально радует, поскольку мои запасы закончились ещё 2 часа назад. В «бесплатном» туалете бумаги, естественно, нет. Кроме того, всё там настолько антисанитарно выглядит и пахнет, что, когда садился по большому, тело непроизвольно сводило судорогой – от страха; по большому сходить в бесплатный туалет мне так ни разу и не удалось.
Вообще, платная палата – это здорово. Наконец-то отделил грязные вещи от чистых. Ну, скажем так: условно грязные от условно чистых.
Но самое главное преимущество платной палаты – раковина рядом; теперь больше не нужно плевать в пакетик.
Строго говоря, лежание в коридоре – тоже платное. Основное различие – в количестве посредников: налоги в бюджет проходят через большее их число. По разнице между «платным» и «бесплатным» видно – насколько велика и «засорена» государственно-денежная петля: от налоговой – в бюджет – через чиновников и подрядчиков – в конкретное наличие побелки на потолке или её отсутствие.
Банкетка в коридоре. Спать можно только вытянувшись на спине, иначе сваливаешься
Ложное ощущение, что медицина – бесплатна, расхолаживает. Веря в это, можно легко (на подсознательном уровне) привыкнуть ко внешнему уходу, заботе – требовать и ждать их.
У очень немногих из этих ста человек я видел действительную волю к выздоровлению. Большинство из них, наоборот, всем своим видом – осанкой, манерой речи – как бы говорят: «Я сирый и убогий, лечите меня!» Выглядит действительно жалко.
С утра мало кто даже как следует потягивается, не то что делает зарядку – этого я вообще ни единого раза не увидел.
Сосед по палате спрашивает уборщицу про буфет. Уборщицы тут намного разговорчивее взвинченных, вечно торопящихся врачей и медсёстр.
– Во сколько открывается?
– В десять, если не запьёт.
– А если запьёт??
– Где-то к часу, к двенадцати.
Нашу палату кварцуют каждое утро, по будням. В аппарате работает только одна лампа из трёх, поэтому ставят его не в центр, а в угол.
Коридоры, в которых лежат десятки больных, не кварцуют. По крайней мере, ни разу этого не видел.
Выйдя из платной палаты в коридор, чувствуешь себя москвичом в глубинке. Реально, модель страны в миниатюре: есть сравнительно небольшое пространство, в котором просто нормальные – по общечеловеческим меркам – условия. А всё остальное напоминает фильмы про зомби. Невольно понимаешь москвичей и их нелюбовь к приезжим.
«Патогенный вирус. Самый настоящий свиной грипп» – наконец-то точно поставили диагноз, через неделю после госпитализации.
Пульмонологическое отделение той больницы – в которой я находился – оказалось, как я понял по разговорам, одним из лучших в городе.
Что же в остальных? Мрак.
Пациент подрался с матерью, которая пришла его навестить. Больная на соседней койке просит:
– Охрану вызовите!
– Так охраны нет, одна девчонка – какая охрана?! – отвечает медсестра.
Врачи, хоть и молодцы, работают суетливо – по конвейерному типу. Пример: посмотрев на таблетки, которые назначил участковый врач, заявляют: «Это – совсем не то», и презрительно махают рукой. Через пять дней, когда обращаюсь с острой жалобой, врач выносит совершенно противоположный вердикт: «да, это можно принимать».
Пилюль выписано столько, что можно играть в аптеку. На фото – где-то половина из них
Сегодня – первый день без капельницы. Первый раз с начала пребывания в больнице чищу зубы. Но я не переживаю, что на это не было сил раньше. Я рад, что их достаточно теперь.
Завтра – буду делать зарядку. И введу это наконец-то в привычку. Ведь профилактика гораздо важнее лечения, особенно с такими больницами.
Разруха в сфере здравоохранения – это не повод ругать власть и затевать кухонные споры. Это повод уже наконец-то начать следить за своим здоровьем. Самому.